Просто я хотел сказать,
  что в моем платочке лежат двадцать пять рублей. И мне все равно, на
  сколько спорить - хоть на триста, хоть на три тысячи.
   - Алик, следи за тем, что говоришь, - вмешался в разговор Леша. -
  Здесь речь идет о деньгах, и названная сумма может восприниматься как
  объявление ставки спора.
   - Да, да, конечно, так я и воспринимаю. Алик объявил ставку спора в
  три тысячи рублей, - подхватил Саша.
   - Вы очень странный молодой человек. Как вы можете спорить на такие
  большие деньги о том, чего не знаете? Вы цепляетесь за слова. А между
  тем какие у вас могут быть причины не верить мне? Да, я ношу в платке
  двадцать пять рублей. А из-за своего неверия вы можете проиграть все
  свои деньги. - Тося говорил это, в упор глядя в Сашины глаза. Тот ежился
  под его взглядом. Его рот открылся шире обычного. - А спорить я буду не
  более чем на пятьсот рублей, - закончил Тося.
   Ополоумевший от твердой логики и резких цифровых поворотов объявляе-
  мых Тосей ставок, Саша сел на стул. Леша тоже ничего не понимал. "Тося
  сам просил, чтобы я поднимал куш, - думал он, - а теперь, когда дошли до
  трешки, он вдруг съехал на пятьсот. Какой в этом смысл?"
   - Нет, так не пойдет, - заявил он. - Раз объявлена сумма в три тыся-
  чи, она должна быть разыграна. Таковы правила.
   - Да! Мы ведь не бабы. Сказал - сделал, - заметил опомнившийся Саша.
   - Мистер-Не-Баба, - развернулась на своем кресле до