своем
  кресле, но вид у него был отнюдь не веселый.
   - Плохи дела, Валико. Кто-то наверху слышал выстрелы. Стукнул ментам.
  Они начали следствие. Назавтра вызывают того пацана, что ударил в живот
  твоего гостя. У тебя есть знакомые менты, ты водишь дружбу с прокурором.
  Ты должен замять это дело, пока не поздно. Если вдруг ты сам захочешь
  прыгнуть к мусорам, знай: у тебя нет ни единого шанса. Во-первых, соу-
  частие в преступлении. Ты три дня молчал об убийстве, а должен был сооб-
  щить сразу. Сокрытие преступления, смекаешь? Во-вторых, все подтвердят,
  что я сделал это только из-за того, чтобы спасти тебя. И ты дал деньги
  за то, чтобы я молчал. Вот они. - И он достал десять тысяч.
   - Чэснок, я тэбя прощу, сдэлай, что возможно. Я дам дэнег, сколько
  нужно. Только нэ надо, чтобы я касался вообще хоть как-то к этому. Я нэ
  хочу разговарывать по этому поводу с прокурором и вообще с кэм бы то ни
  было. Я умоляю тэбя, Чэснок!
   - Ладно, я постараюсь что-нибудь сделать, а ты сиди у себя на даче и
  не высовывайся, пока я не появлюсь.
   Прошло еще два дня. Чеснок приехал на дачу к Валико. Два огромных че-
  модана на веранде говорили, что тот собрался куда-то уезжать. Выглядел
  грузин человеком в состоянии третьего инфаркта.
   - Мусора нашли труп, - с порога заявил Чеснок. У Валико подкосились
  ноги, и он сел на какой-то дохлый табурет.
   - Но ты не отчаивайся, все можно уладить. Нашего товарища недавно
  взяли