утствие их в лагере противников свободного вхождения в банковский бизнес
  вполне объяснимо. Более странно обнаружить там Тука, который был одним из
  лидеров Движения за свободу торговли и, кроме того, являлся наиболее видным
  выразителем тех взглядов на деньги и кредит, которые впоследствии оформились в
  так называемую банковскую школу (banking school). Представители этой школы
  выступали против всяких законодательных ограничений на размер банковской
  эмиссии, считая, что установление ее конкретного предела в зависимости от
  рыночного спроса должно быть отдано на усмотрение органов, выпускающих
  банкноты. Разделяя подобные взгляды [по крайней мере, до 1840 г.], Тук все же
  оставался ярым противником внедрения свободной торговли в банковскую сферу.
  "Что касается свободы бизнеса в банковской сфере в том смысле, как эта свобода
  зачастую толкуется, -- говорил он, -- то здесь я согласен с одним американским
  журналистом, который как-то заметил, что свободный бизнес в банковском деле
  является синонимом свободы жульничества." Подобные претензии "ни в малейшей
  степени не основываются на аргументах, сходных с теми, что используются в
  требованиях о свободе конкуренции в производстве. Банковская сфера есть
  область государственного регулирования, попадающая в сферу компетенции
  полиции" ["History of Prices", 1838, Vol. III, p. 206]. Это высказывание Тука
  бесконечное число раз цитировалось противниками свободы банковского бизнеса в
  Европе, став для них неким подобием лозунга.
  Массовые приостановки денежных выплат, имевшие место в 1837 г. в Америке,
  привели