ледовало бы сместить с эмиссии банкнот на прочие банковские услуги,
  не требующие эмиссии бумажных денег, в частности, на валютные операции,
  операции по пересылке денег, а также взыскание долгов и вложение свободных
  остатков средств. Гэллэтин надеялся, что со временем банки будут учреждаться
  лишь для этих целей, не претендуя на владение эмиссионными правами. Он
  проводил различие между двумя толкованиями термина "свобода банковского
  бизнеса" [там же, с. 69]: "Первое из них подразумевает то, что всякому
  человеку или ассоциации людей позволяется выпускать бумажные деньги на
  идентичных условиях. Второе -- что бумажные деньги могут выпускаться всяким
  человеком или ассоциацией людей вне каких бы то ни было законодательных
  ограничений." Что касается первого из этих толкований, которое после выхода в
  свет Нью-йоркского законодательства 1838 г. использовалось почти всеми
  англоязычными исследователями, то его Гэллэтин был готов поддержать. Вместе с
  тем, по его мнению, абсолютная конкуренция не должна была распространяться на
  банковское дело [там же, с. 70], поскольку цели, достигавшиеся посредством
  конкуренции в производстве товаров, в частности, снижение стоимости и
  улучшение качества, не были актуальны для банковского бизнеса.
  Мы уже несколько раз ссылались на тезис свободного банковского бизнеса о том,
  что в рамках конкурентной системы существует автоматический механизм,
  отслеживающий сверхэмиссию. Принцип его действия состоит в том, что банкноты
  банков, выпустивших чрезмерное их количество, возвращаются к своим эмитентам в
  обмен на золото.