я каждой банкноты на
  предмет того, сможет ли выпустивший его банк платить по нему, либо нет.
  В ответ на такого рода высказывания один бельгийский экономист [Брассе
  (Brasseur)] из числа сторонников свободы банковского бизнеса подчеркивал
  ["Manuel d'Economie Politique", Vol. II, 1864, с. 277], что опасность того,
  что "соломенные человечки" получат возможность реализовывать свои банкноты,
  сильно уменьшится, как только общество осознает, что контроль за эмиссией
  входит в задачу самих же банков. Это, разумеется, не означало, что публика
  вообще не должна была вникать в тонкости эмиссии, и вполне логично было
  предположить, что торговцы с большой готовностью будут принимать банкноты
  своего собственного банка или же банкноты любого другого банка, охотно
  принимаемые последним. Конечно, это было лишь частичным разрешением проблем,
  связанных с непропорционально тяжелым бременем банкротств, которое несли на
  себе мелкие держатели банкнот, для которых, как правило, вероятность стать
  непосредственным клиентом банка была относительно мала.
  В поддержку конкуренции выступили также Поль Кок, Маннекен (Mannequin) и
  Шевалье. Поль Кок [статья "Les Banques de France et de Savoie" в Journal des
  Economistes, 2me serie, Vol. 121 за январь 1864 г.; см. также книгу Кока "Les
  Circulation en Banque ou I'lmpasse du Monopole, Emission et Change", 1865]
  вслед за братьями Перейр считал, что учетная ставка, взимаемая Банком Франции,
  выросла вследствие приобретения им неограниченной монополии на эмиссию банкнот
  после разрушения областных банков. Вклад Маннекена [cтатья