ешивания и
  апробирования. Второй причиной было то, что чеканка монет оказалась наиболее
  удобной для короля формой сбора своих доходов. В наши дни, продолжал Хорн, эта
  деятельность перестала быть необходимой в качестве источника пополнения
  бюджета. [Как бы то ни было, даже в наши дни вексельная эмиссия представляет
  собой важнейший источник бюджета военного времени.] Кроме того, государство
  перестало оставаться единственным институтом, способным обеспечить
  обслуживание монетного обращения. Если бы такие фирмы, как парижский Ротшильд
  (Rothschild) или лондонский Бэринг (Baring), взялись за чеканку монет, их
  монеты принимались бы публикой столь же охотно, как и государственные.
  Хорн вместе с Шевалье и Курсель-Сенеем, а также многими другими менее
  известными участниками дискуссии отвергали тезис о том, что банкноты являются
  деньгами. Этот вопрос стал одной из главных тем дискуссии между
  вышеупомянутыми авторами и Воловски. Во многих случаях этот тезис Хорна
  использовался (часто довольно неоправданно) лишь для того, чтобы "вывести"
  банкноты за пределы королевской привилегии чеканить монеты. Спор этот, таким
  образом, представлял собой не более чем дискуссию софистов с софистами. Немало
  перьев было поломано в ходе этой дискуссии, предметом которой при ближайшем
  рассмотрении оказалась суть определений. Вопрос на самом деле заключался в
  том, должны ли два понятия, обладающие одной и той же характерной чертой,
  обозначаться одним и тем же термином; или же эти понятия, по причине
  несовместимости, по другой своей черте надо жестко противопоставить