банкнот сокращалось, вследствие чего повышалась вероятность их возврата к
  своим эмитентам для погашения. При депозитном кредитовании, считал Михаэлис,
  пределы экспансии еще более жестки. Проверка платежеспособности банка
  происходит в этом случае очень быстро. Редко когда чек несколько раз поменяет
  своих владельцев, каждый из которых ставит на нем передаточную роспись. Скорее
  всего, чек будет немедленно предъявлен для оплаты в банк непосредственно тем,
  на чье имя он первоначально выписан. Всякий чек, выписанный на имя человека,
  не входящего в круг клиентов данного банка, будет оплачен каким-либо другим
  банком, который приобретет, таким образом, право требовать выплаты этой суммы
  у первого банка. Если только такое требование не окажется уравновешенным
  аналогичным встречным, первый банк передаст часть своих наличных денег
  второму.
  Признавая, таким образом, существование некоторых различий между чеками и
  банкнотами (последние могут дольше циркулировать в обращении до момента
  погашения), а также тот факт, что различие это оставалось в то время
  единственным сколько-нибудь существенным основанием для проведения границы
  между ними, Михаэлис все же не видел достаточных причин недопущения свободы в
  эмиссионной сфере, в то время как в депозитном бизнесе свобода была бы
  разрешена. И в том, и в другом случае жесткий контроль осуществлялся бы самими
  банками, при условии их достаточного количества. Монополия в обоих случаях
  удлиняла период обращения и оттягивала проверку платежеспособности.
  Михаэлис верил в то, что в рамках системы большого числа