ение короткого отрезка времени (например, трех дней,
  как предлагал Вагнер) банк все еще не был в состоянии уплатить по своим
  обязательствам, любой кредитор этого банка должен был иметь право обратиться в
  суд с требованием о его ликвидации. Единственным оправданием для банка могли
  служить лишь форс-мажорные обстоятельства, как, например, иностранная агрессия
  [там же, с. 634].
  Вагнер возражал Михаэлису в вопросе о том, какой из типов резервных
  требований, предъявляемых к банковской эмиссии, лучше -- континентальный, он
  же германский ("Дриттельдекунг"-"Dritteldeckung", или металлическое
  обеспечение в размере одной трети эмиссии), либо система Пила (фиксированная
  фидуциарная эмиссия). Книес и Михаэлис остановили свой выбор на системе Пила.
  Вагнер же предпочитал "Дриттельдекунг". Даже признавая, что выбор значения для
  этого норматива (одна треть) совершенно произволен, он все же считал такой
  подход гораздо менее жестким, нежели систему Пила или американскую систему
  депонирования облигаций.
  Говоря об опыте, который Германия извлекла из событий 1866 г., заставившем
  многих обратить внимание на преимущества системы центрального банка и
  согласиться с доводами его сторонников, Вагнер признавал, что такие
  преимущества действительно были продемонстрированы. Тем не менее, он считал,
  что эти преимущества вовсе не обязательно являются преимуществами
  исключительно привилегированного и монопольного центрального банка. Не только
  Прусский Банк, но и близкие к нему по масштабам банки, такие как банки
  Франкфурта, Лейпцига и Бремена, а также более мелкие