т в любой момент
  перекинуться на другие банки. Один-единственный слабый элемент в системе с
  гораздо меньшей вероятностью способен повлиять на всю систему в целом, если у
  банков есть возможность открывать отделения, чем в том случае, когда банки
  отделениями не обладают.
  Во-вторых, рынок ссуд до востребования оказался чрезвычайно уязвимым при
  масштабном снятии средств с депозитов. Особенно очевидным это становилось на
  завершающей стадии бума, когда такие ссуды демонстрировали наименьшую степень
  ликвидности в сравнении с другими активами. Горький опыт научил периферийные
  банки, что в такой ситуации нью-йоркские корреспонденты, как правило,
  испытывают затруднения с выплатами по депозитам. Соответственно при
  возникновении малейших признаков осложнений рядовые банки предпринимали
  массовый набег на нью-йоркские банки с целью снять все свои деньги. Страх, что
  через несколько дней их счета окажутся замороженными, заставлял периферийные
  банки снимать депонированные ими средства независимо от того, нуждались они
  реально в них или нет. В хранилищах тех из них, кому удавалось-таки вернуть
  свои средства вовремя, зачастую оказывалось гораздо больше резервов, чем в
  периоды не столь большого спроса публики на наличные. Нью-йоркским же банкам
  приходилось в такие моменты приостанавливать выплаты, а вслед за ними к такой
  же мере были вынуждены прибегать и те периферийные банки, которые так и не
  смогли своевременно забрать свои деньги.
  В условиях системы отделений эта ситуация отличалась бы вовсе не тем, что
  перелив фондов из Нью-Йорка был бы полностью