овить монополии через систему выдачи
  лицензий. Множество ошибок, разумеется, было сделано в банковской сфере во
  времена ее юности [в условиях неограниченной свободы здоровье банковского
  бизнеса определяется не одними лишь способностями банкиров, но также и
  наличием у людей знаний и опыта, чтобы отличить хороший бизнес от плохого,
  настоящее от подделки], что может оправдать государственное вмешательство, по
  крайней мере, для предотвращения мошенничества. Очень важно отметить, что в те
  времена, когда банковский бизнес делал свои первые шаги, промышленность и
  торговля лишь высвобождались из пеленок средневекового протекционизма, и
  оставалось еще добрых сто лет до того момента, когда новой системе удалось
  выработать коммерческий кодекс для крупномасштабного производства.
  Фактическое отсутствие законов бизнеса вплоть до XIX в. сказывалось больше
  всего на сферах, связанных с денежной системой: поскольку все население страны
  имело дело с деньгами, возможный вред в этой сфере, вероятно, мог иметь
  особенно далеко идущие последствия. Тем не менее, мы должны признать, что куда
  более важной причиной, приведшей к последовательной интервенции государства в
  банковскую сферу во времена заката государственного вмешательства в других
  областях, было то обстоятельство, что власть над выпуском бумажных денег, будь
  то прямая или косвенная, являлась исключительно эффективным оружием в арсенале
  системы государственных финансов.
  С тех пор, как примерно с 30-х годов прошлого века депозитное банковское дело
  стало более важной, нежели эмиссионная деятельность,