яется, однако,
  бесспорным, что львиная доля колебаний является результатом изменений в уровне
  наличной денежной массы, который обеспечивается банком. Коммерческие банки
  удерживают свои резервы на относительно стабильном уровне, а их кредитные
  операции достаточно четко следуют за динамикой денежной массы центрального
  банка (за исключением периодов депрессии). [В период между ноябрем 1925 г. и
  мартом 1935 г. среднемесячные цифры отношения наличных к депозитам в
  лондонских клиринговых банках находились в интервале от 10 до 12 процентов. За
  тот же период времени этот показатель для Банка Англии варьировал в пределах
  от 11.5 до 65.5 процента. Даже отбросив эти крайние значения, колебания в
  интервале между 30, а в некоторых случаях 25, и 50 процентами могут считаться
  вполне нормальным диапазоном.] Конечно, динамика эта многократно, скажем, в
  десять раз, преумножена коэффициентом экспансии. Однако при проведении своей
  политики центральный банк принимает во внимание этот факт. Именно соображения
  подобного рода представляются серьезным подспорьем теории, не так давно
  развитой Мизесом ["Geldwertstabilisierung und Konjunktuipolitik", с. 61]. В
  соответствии с ней, в условиях свободной банковской системы колебания могут
  быть в значительной степени сокращены, хотя и не устранены полностью. И не
  вызывает ни малейшего сомнения, что такая система дает по сравнению с
  централизованной системой гораздо меньше простора для совершения манипуляций с
  деньгами.
  Какой бы вердикт, однако, ни был вынесен двум этим системам с точки зрения их
  стабильности, вряд