ежными уровнями региональной иерархии, союз с
  оппозиционными центральной власти силами, прямые бартерные обмены. Сейчас
  регионы уже фактически присваивают себе функции центральной власти, "захватили
  страну". Страну развалило на части не стремление каких-то мощных сил сломать
  ее административный каркас, но, напротив - стремление разных сил и групп резко
  увеличить свой фактический и институциональный ранг в этом каркасе.
  
  Центральные, надрегиональные власти, стремясь сохранить собственный уровень
  иерархии, применяют силу (военную и финансовую), подстрекают к "бунту"
  составные части непокорных регионов, используют внешние и внутренние
  контр-регионы против отделяющихся окраинных частей страны. Сохраняющаяся
  возможность дерегионализации состоит только в восстановлении единства
  властного пространства силой и с опорой на трансрегиональные структуры
  военно-промышленного комплекса (однако конверсия ВПК означает его
  регионализацию).
  
  Вписанные в систему административно-территориального деления этнические группы
  стремятся контролировать институциональные регионы или создавать новые,
  включая их в эту систему. Массовые движения (типа шахтерского) также берут под
  контроль отдельные регионы. Все влиятельные политические силы играют на
  региональном политическом рынке.
  
  Негосударственные структуры независимо от их вписанности в политику и позиций
  в ней в настоящее время полностью ориентированы на размещение в соответствии
  со структурами