лых ран. И выходила его, отпаивая настоями и отварами из
  трав. Она знала много знахарских рецептов.
   - Колдуньей, что ли, была?
   - Нет, паненкой. - Эльвира-Ирма улыбнулась, обнажив красивые белоснежные
  зубы. - Бабушка была очень знатного рода.
   "Надо же, - прикинул Петрович, - она чуть не до седьмого колена свою
  родословную знает. А я? Мать рассказывала, что ее отец, мой дед, был
  сталеваром, Почетную грамоту получил из рук самого "всесоюзного старосты"
  Калинина. А дальше? Дальше - все, пустота, полное безмолвие..."
   Тут сыщик поймал себя на мысли, что с этой, казалось, доброй и приятной
  женщиной он мог бы болтать о разных пустяках, о дальних родственниках или
  совершенно ни о чем, долго и даже бесконечно. Прекрасная блондинка была
  отменной собеседницей. Но не для этого он сюда приехал. Потому даже за ни к
  чему не обязывающим трепом он обязан выведать информацию, которая в конце
  концов способствовала бы уличению преступницы. Задача не из легких, когда
  дело приходится иметь с умным и коварным противником.
   Уже больше часа продолжалась беседа опера и воровки. Петрович узнал много
  интересного, но ни на йоту не продвинулся вперед. Банальные вопросы: где вы
  были такого-то, здесь не проходили. Как иностранно, но у Эльвиры всегда было
  железное алиби. Именно тогда, когда в Краснодаре происходило преступление,
  которое проворачивала блондинка в белом, ее обязательно видел в станице
  кто-то из местных милиционеров. Не подозревать