окументов, позволяющих составить
  представление о личности убийцы: тридцать восемь лет, среднее образова-
  ние, ранее не судимый, разведен, имеет на иждивении сына пятнадцати лет.
  И по месту жительства характеризовался положительно.
   Не менее прекрасную характеристику с его последнего места работы дала
  Засечкину заведующая магазином N 45 пушкинского торга: исполнительный,
  обязательный, от работы не бегает. Отмечает внимательный завмаг и такую
  деталь: она ни разу Засечкина с топором в руках не видела (в этом удар-
  нице торгового фронта можно только позавидовать).
   Итак, обвиняемые, хоть положительными их не назовешь, вполне спокой-
  ные, не судимые и не связанные с уголовной средой люди. Обычные выпиво-
  хи, каких вокруг, в каждом доме, поселке, городе десятки и сотни. В быту
  - тихие, даже симпатичные, контактные. Они не похожи на отпетых злодеев,
  для которых убийство стало ремеслом. Откуда же столько крови? Чем объяс-
  нить такое зверство и цинизм? Попробуем так. Общаясь с себе подобными,
  эти люди просто и легко отнимают чужую жизнь, потому что к своей
  собственной относятся с пренебрежением и безразличием. Опустившиеся,
  спившиеся, живущие от глотка до глотка... Есть выпивка - хорошо, нет -
  надо искать: душа горит. А люди вокруг - не более, чем бутафория, теат-
  ральный реквизит. Можно ли, имея такую философию, считать окружающих
  одушевленными, страдающими и думающими субъектами? Вряд ли. Перевернутый
  мир, звериный быт... Впрочем справедливы ли мы к четвероногим?