Яркий лимонный сок выливался из обеих ноздрей и стекал к уголкам
  рта. Он нащупал кружку, поднял ее и выпил треть. Рикки Ли сдержанно
  наблюдал, как кадык его ходит вверх-вниз.
   Хэнском отставил кружку, поежился, затем кивнул. Он посмотрел на Рикки Ли
  и слегка улыбнулся. Глаза его уже не были красными.
   - Вы настолько озабочены своим носом, что не чувствуете, что проходит в
  вашу гортань.
   - Вы сумасшедший, мистер Хэнском, - сказал Рикки Ли.
   - Даю голову на отсечение, - сказал мистер Хэнском. - Помните это, Рикки
  Ли? Мы обычно говорили, когда были маленькими: "Даю голову на отсечение". Я
  когда-нибудь говорил вам, что был толстым?
   - Нет, сэр, никогда, - прошептал Рикки Ли. Теперь он был убежден, что
  из-за мощного своего интеллекта мистер Хэнском сошел с ума.., или временно
  потерял себя.
   - Я был нюней. Никогда не играл в бейсбол или баскетбол и салили меня
  первым. Да, я был толстый. В моем городке были такие мальчишки, которые
  постоянно потешались надо мной. Регинальд Хаггинс, например, все называли
  его Белч или Виктор Крисс и другие. Но мозговым центром был Генри Бауэре. И
  если существовал когда-нибудь дьявольский парень, топчущий тело земли, Рикки
  Ли, то это был Генри Бауэре. Потешались они не только надо мной, но я к тому
  же не умел бегать так быстро, как другие.
   Хэнском расстегнул рубашку и открыл грудь. Наклонившись, Рикки Ли увидел
  необычный, крученый шрам на животе мистера Хэнскома, прямо над пупком.
  Старый,