машину,
  которую его предки подарили ему к окончанию школы, и стал коммивояжером у
  своего отца, который занимался дилерством. Прошло пять лет. Отец не смог
  зажечь его этой работой, поэтому он в конце концов продал свое дилерство и
  уехал в Аризону - его угнетала и состарила раньше времени необъяснимая и
  явно необратимая деградация сына. Пока дилерство еще принадлежало отцу, и
  Арнольд по крайней мере делал вид, что работает, он предпринял попытки
  воздержаться от пьянства. Потом оно его полностью захватило. Он мог
  нагрузиться, но всегда был как огурчик после ночи, проведенной в кабаке,
  угощая всех, и все его любезно благодарили, и Анни продолжала ставить "Мо
  Бенди Сонгз", потому что он любил "Мо Бенди Сонгз". Он сидел в баре, у
  стойки - на том же самом месте, где сейчас сидел мистер Хэнском, подумал
  Рикки Ли со все возрастающим беспокойством - выпил три-четыре "Бурбона",
  подпевая под автопроигрыватель, и, не вызвав никакого беспокойства, пошел
  домой, когда Рикки Ли закрыл "Колесо", повесился на ремне в клозете. Глаза
  Грешама Арнольда в тот вечер напоминали глаза Бена Хэнскома.
   - Я вас пугаю, да? - спросил Хэнском, не отводя глаз от Рикки Ли. - Он
  отодвинул кружку и сложил руки перед тремя серебряными монетами. - Вполне
  возможно. Но вы не так напуганы, как я.
   - Что случилось? - спросил Рикки Ли. - Может быть... - Он облизнул губы.
  - Может, я могу вам помочь.
   - Что случилось? - засмеялся Бен Хэнском.