от меня, - сказал он. - Я улетаю сегодня вечером.
   Рикки Ли взглянул на него встревоженно, и Хэнском засмеялся.
   - Улетаю, но не управляю самолетом, Рикки Ли. На этот раз нет.
  Авиакомпания Соединенных Штатов.
   - Ох, - лицо Рикки Ли выразило облегчение. - Куда же вы летите?
   Рубашка Хэнскома все еще была расстегнута. Он задумчиво смотрел на белые
  линии старого шрама на животе, затем застегнул ее.
   - Я думал, что сказал вам, Рикки Ли. Домой. Я лечу домой. Отдайте эти
  монеты своим ребятишкам.
   Он пошел к двери, и что-то в том, как он шел, даже как подтягивал брюки,
  напугало Рикки Ли.
   Сходство с усопшим и неоплакиваемым Грешамом Арнольдом вдруг стало
  настолько сильным, что он казался привидением.
   - Мистер, Хэнском! - закричал Рикки Ли тревожно.
   Хэнском обернулся, а Рикки Ли быстро отступил. Задним местом он ударился
  о стойку бара, посуда звякнула, когда бутылки стукнулись друг о дуга. Он
  отступил, потому что убедился вдруг, что Бен Хэнском мертв. Да, Бен Хэнском
  лежал где-то мертвый в канаве или на чердаке или, возможно, висел в сортире
  с ремнем на шее, и кончики его четырехсотдолларовых ковбойских ботинок
  болтались в дюйме-двух от пола, а то, что стояло около автопроигрывателя и в
  упор смотрело на него, было привидением.
   На мгновение - только на короткое мгновение, но этого было достаточно,
  чтобы почувствовать, как индевеет сердце - Рикки Ли показалось, что он может
  видеть прямо сквозь него столы и стулья.