- Что, Рикки Ли?
   - Ннн-ничего.
   Бен Хэнском посмотрел на Рикки Ли глазами, под которыми были
  темно-пурпурные круги. Его щеки побагровели от выпитого, нос был красным и
  воспаленным.
   - Ничего, - снова прошептал Рикки Ли, но не мог отвести глаз от этого
  лица, лица человека, который умер во грехе и теперь стоит у дымящейся парами
  боковой двери ада.
   - Я был толстым, и мы были бедными, - сказал Бен Хэнском. - Теперь я это
  помню. И я помню, что или девочка по имени Беверли, или Заика Билл спасли
  мне жизнь серебряным долларом. Я до безумия боюсь того, что могу еще
  вспомнить до конца ночи, но то, что я напуган, не имеет значения, все равно
  это придет. Это, как огромный пузырь, который все растет и растет в моем
  мозгу. Но я уезжаю, потому что всем, что я имею сейчас, я обязан тому, что
  мы сделали тогда, а человек должен платить за то, что получает в этом мире.
  Может быть, поэтому Господь сперва делает нас детьми и ставит к земле
  поближе, потому что знает: вам предстоит много падать и истекать кровью,
  прежде чем вы выучите этот простой урок. Платить за то, что имеете, обладать
  тем, за что платите.., и рано или поздно, чем бы вы ни владели, все
  возвращается к вам домой.
   - Вы вернетесь в конце недели, не так ли? - спросил Рикки Ли онемевшими
  губами. Во все возраставших страданиях это было единственное, все, за что он
  мог уцепиться. - Вы вернетесь в конце недели, как всегда, да?
   - Не знаю, - сказал мистер