лся Мирин
  мидол и маленький, почти использованный тюбик блистекса. Он помедлил
  чуть-чуть, затем забрал и блистекс. Начал было застегивать сумку,
  поразмыслил и бросил туда мидол. Могла бы купить и побольше.
   - Эдди? - послышалось теперь уже с лестницы.
   Эдди вышел из ванной, с одного бока раскачивалась сумка. Он был невысокий
  мужчина с пугливым, кроличьим лицом. Почти что все волосы у него выпали;
  оставшиеся вяло росли там и сям. Тяжесть сумки заметно клонила его в одну
  сторону.
   Чрезвычайно большая женщина медленно взбиралась на второй этаж. Эдди
  слышал, как под ней недовольно скрипят ступени. - Что ты ДЕЕЕЕЕЕЕЛАЕШЬ?
   Эдди и без психиатра понимал, что он женился, в некотором смысле, на
  своей матери. Мира Каспбрак была огромна. Она была просто большая, когда он
  женился на ней пять лет назад, но иногда он думал, что бессознательно видит
  некий потенциал ее огромности; бог тому свидетель, его собственная мать была
  громадина. И Мира выглядела внушительнее, чем обычно, когда поднялась на
  площадку второго этажа. На ней была белая ночная рубашка, которая
  раздувалась на груди и на бедрах. Ее лицо, лишенное косметики, было белым и
  блестящим. Она выглядела сильно напуганной.
   - Я должен на некоторое время уехать, - сказал Эдди.
   - Что ты имеешь в виду - уехать? Что это был за телефонный звонок?
   - Ничего, - сказал он, подлетая к большому стенному шкафу. Он положил
  сумку, открыл дверцу шкафа, и сгреб в сторону