зял
  телефонную трубку и вызвал такси. Диспетчер сказал, что оно будет через
  пятнадцать минут. Эдди ответил, что нет проблем.
   Он положил трубку и взял аспиратор сверху плейера "Сони". Я потратил
  пятнадцать сотен баксов на стереосистему, чтобы Мира не пропустила ни одной
  записи Барри Манилоу, подумал он, а затем почувствовал внезапный прилив
  вины. Он купил роскошную стереосистему по тем же самым причинам, что и этот
  небольшой дом на Лонг-Айленде, где оба они болтались, как две горошины в
  банке: потому что это был способ смягчить, утешить мать, чтобы не слышать ее
  мягкий, испуганный, часто смущенный, но всегда непреклонный голос; он как бы
  говорил ей: "Я сделал это, ма! Посмотри на все это! Я сделал это! Теперь,
  пожалуйста, ради Христа, заткнись хоть на время!"
   Эдди запихнул аспиратор в рот и, как человек, имитирующий самоубийство,
  спустил защелку. Облачко с ужасным лакричным привкусом прошло в горло, и
  Эдди глубоко вздохнул. Он мог чувствовать толчки с трудом проходившего
  дыхания, напряженность в груди начала ослабевать, и вдруг он услышал голоса
  в голове, голоса-привидения.
   "Вы получили записку, которую я послала вам?
   Да, миссис Каспбрак, но...
   Ну, если вы не умеете читать, Коуч Блэк, скажите мне лично. Вы готовы?
   Миссис Каспбрак...
   Хорошо. Давайте вот так - прямо из моих губ к вам в уши. Готовы? Мой Эдди
  не может заниматься физкультурой. Я повторяю: он НЕ может заниматься
  физкультурой. Он очень слабый, и