ля его матери, они были оружием. Мира
  редко столь цинично использовала слезы, но, так или иначе, он понимал, что
  сейчас она пытается использовать их.., а в этом она преуспевала.
   Он не мог уступить ей. Слишком большим искушением было поддаться мыслям о
  том, как одиноко будет ему в поезде, сквозь темноту летящим в Бостон -
  чемодан над головой, сумка, набитая лекарствами, между ног, страх сжимает
  грудь. Слишком просто разрешить Мире забрать его наверх и делать с ним
  любовь при помощи аспирина и алкоголя. И уложить его в постель, где они - то
  ли да, толи нет - занимались бы любовью более откровенно.
   Но он обещал. ОБЕЩАЛ.
   - Мира, послушай меня, - сказал он намеренно сухо и прозаично.
   Она смотрела на него своими мокрыми, искренними, испуганными глазами.
   Он думал, что сейчас попытается как можно лучше все ей объяснить:
  позвонил мол Майк Хэнлон и сказал ему, что это началось снова, что другие
  снова приезжают.
   Но то, что вышло из него оказалось куда более здравой ерундой.
   - Поезжай в офис - это первое, что нужно сделать утром. Поговори с Филом.
  Скажи ему, что я должен был уехать и что ты повезешь Пасино...
   - Эдди, я просто не могу! - закричала она. - Он ведь большая звезда! Если
  я заблужусь, он будет кричать на меня, я знаю, будет, он будет кричать, они
  все кричат, когда водитель не знает дорогу.., может быть несчастный
  случай.., наверняка будет несчастный случай... Эдди... Эдди, ты должен
  остаться дома...