.
   - Ради бога, прекрати это!
   От его голоса она отшатнулась, как будто ее ударили; Эдди схватил свой
  аспиратор, но не воспользовался им. И она тот час усмотрела в том его
  слабость, слабость, которую могла бы использовать против него. О Боже, если
  Ты есть, пожалуйста, поверь мне, я в самом деле не хочу обидеть Миру. Я не
  хочу зарезать ее, даже толкнуть ее не хочу. Но я обещал, мы все клялись
  кровью, пожалуйста, помоги мне. Господи, потому что я должен сделать это...
   - Я терпеть не могу, когда ты кричишь на меня, - прошептала она.
   - Мира, я сам это ненавижу, но должен, - сказал он, и она вздрогнула. Ты
  идешь туда, Эдди - и снова нанесешь ей обиду. Избить ее, протащить по
  комнате было бы куда милосерднее. И быстрее.
   Вдруг - возможно, мысль избить кого-то вызвала новый образ - он увидел
  лицо Генри Бауэрса. За многие годы он впервые подумал о Бауэрсе, но это
  отнюдь не принесло ему спокойствия духа. Отнюдь, не принесло.
   Он быстро закрыл глаза, затем открыл их и сказал:
   - Ты не заблудишься, и он не будет кричать на тебя. Мистер Пасино очень
  милый, очень понятливый. - Он раньше никогда в жизни не возил Пасино, но
  успокаивал себя тем, что эта ложь - золотая середина: существовал миф,
  согласно которому большинство знаменитостей - говнюки, но Эдди возил их
  достаточно и знал, что на самом деле это не так.
   Были, конечно, исключения из правил, и в большинстве случаев исключения
  были чудовищами! Но во имя Миры