о.
   Она промолчала.
   Он прочистил горло, подался вперед, с локтями на коленях. Мгновенно
  мама-привидение прошептала: "Не сиди так, Эдди. Это вредит, твоей осанке и
  ты стесняешь легкие. У тебя очень слабые легкие".
   Он снова сел прямо, едва ли сознавая, что делает это.
   - Хотя бы мне всего единственный раз пришлось везти, - почти простонала
  она. - Я превратилась в такую корову за последние два года, я в такой
  ужасной форме.
   - Единственный раз, я клянусь.
   - Кто звонил тебе, Эдди?
   Как по сигналу, два световых луча пронеслись по стене, послышался гудок
  машины на дороге. Он почувствовал облегчение. Пятнадцать минут провели они в
  разговорах о Пасино вместо Дерри и Майкла Хэнлона, и Генри Бауэрса, и это
  было хорошо. Хорошо для Миры и для него тоже. Он бы раньше времени не хотел
  думать или говорить о таких вещах.
   Эдди встал.
   - Это мое такси.
   Она вскочила так быстро, что наступила на кромку ночной рубашки и упала
  вперед. Эдди подхватил ее, но на мгновение исход был под большим сомнением:
  она перевешивала его на сотню фунтов.
   Она начала опять канючить.
   - Эдди, ты должен сказать мне!
   - Не могу. Нет времени.
   - Ты раньше никогда ничего не скрывал от меня, Эдди, - всхлипывала она.
   - Я и сейчас не скрываю. Правда. Я всего не помню. Человек, который
  позвонил.., старый приятель. Он...
   - Ты заболеешь, - сказала она отчаянно, провожая его к выходу. - Я знаю,
  заболеешь. Дай мне добраться до сути, пожалуйста,