ожалуйста, я буду заботиться о тебе,
  Пасино может поехать на такси, с ним ничего не случится, ну скажи, а? Она
  говорило все громче, в голосе ее слышалось безумие, и, к ужасу Эдди, она
  становилась все более похожей на его мать, его мать, какой она была в
  последние месяцы перед смертью: старая, и толстая, и сумасшедшая. - Я буду
  тереть тебе спину и следить, чтобы бы принимал свои пилюли... Я... Я помогу
  тебе... Я не буду разговаривать, если ты не хочешь, но ты можешь мне все
  сказать... Эдди... Эдди, пожалуйста, не уезжай! Эдди, пожаааааалуйста!
   Он шагал к выходу в какой-то прострации, с опущенной головой - так
  движется человек против сильного ветра. Он снова дышал с присвистом. Когда
  он поднял свои вещи, казалось, каждая весит сотню фунтов. Он чувствовал на
  себе ее пухлые розовые ладони, они касались его изучающе, тянулись к нему в
  беспомощном желании, но без реальной силы, пытались соблазнить его сладкой
  заботливостью, пытались вернуть его.
   "Я не должен делать этого!" - думал он с отчаянием. Астма его усилилась с
  тех пор, когда он был ребенком. Он потянулся к ручке двери, но она как бы
  отступила от него, ушла в темноту космического пространства.
   - Если ты останешься, я сделаю тебе кофейный торт со сметаной, - лепетала
  она. - У нас есть воздушная кукуруза... Я сделаю обед из твоей любимой
  индейки. Я сделаю ее завтра на завтрак, если хочешь... Я начну прямо
  сейчас... Эдди, пожалуйста, я боюсь, ты меня пугаешь...