Она схватилась за его воротник и потащила его назад - так здоровенный
  фараон хватает подозрительного парня, пытающегося удрать. Эдди шел с
  угасающими усилиями.., и когда он совершенно истощился и утратил способность
  сопротивляться, ее руки разжались.
   Она издала последний вопль.
   Пальцы его схватились за дверную ручку - какой благословенно прохладной
  она была! Он толкнул дверь и увидел такси: ожидавший его посланец из страны
  здравого смысла. Ночь была ясной. Звезды были яркие и прозрачные.
   Он повернулся к Мире - она всхлипывала и трудно дышала. - Ты должна
  понять, что я вовсе не ХОЧУ этого делать, - сказал он. - Если бы у меня был
  выбор - любой выбор вообще, - я бы не поехал. Пожалуйста, пойми это. Марта.
  Я уезжаю, но я вернусь.
   В этом чувствовалась ложь.
   - Когда? Как долго?
   - Неделя. Или может быть десять дней. Конечно, не дольше.
   - Неделя! - вскричала она, хватаясь за грудь, как примадонна в плохой
  опере. - Неделя! Десять дней! Пожалуйста, Эдди, по-жаааааа...
   - Марта, прекрати. Ладно? Прекрати!
   На удивление, она прекратила: остановилась и стояла, глядя на него
  мокрыми, с синевой, глазами, не сердясь, только напуганная за него и за
  себя. И, возможно, в первый раз за все годы, что он знал ее, он
  почувствовал, что несомненно может любить ее. Прощание было тому причиной?
  Видимо, да. Впрочем.., можно было устыдиться этого "видимо". Он ведь ЗНАЛ
  это. Он уже ощущал себя на другом, нехорошем