уэре. Боже, он был такой сумасшедший. Интересно, где сейчас Генри Бауэре?
  Умер? В тюрьме? Ездит по пустынным равнинам где-нибудь в центре страны,
  шныряя, как неизлечимый вирус, между часом и четырьмя - в часы, когда люди
  спят особенно крепко - или, может быть, убивая людей, настолько глупых, что
  они замедляли шаг на его поднятый палец, а он перекладывал доллары из их
  бумажника в свой собственный?
   Возможно, возможно.
   А может, он где-нибудь в психолечебнице? Глядит на луну, которая входит в
  полную фазу? Разговаривает с ней, слушает ответы, которые только он может
  слышать?
   Эдди считал такое вполне вероятным. Он дрожал. Мне вспомнилось наконец
  мое отрочество, думал он. Вспомнилось, как провел свои собственные летние
  каникулы в тот тусклый мертвый год 1958. Он чувствовал, что теперь может
  припомнить почти любой фрагмент того лета, но ему не хотелось. О, Боже, если
  бы только можно было снова забыть все это.
   Он прислонился лбом к грязному стеклу окна, держа аспиратор в руке, как
  талисман, а мимо поезда пролетала ночь.
   Еду на север, думал он, но это была неправда.
   Я еду не на север, потому что это не поезд. Это машина времени. Не на
  север - назад. Назад во время.
   Ему казалось, будто он слышит, как тихо говорит луна.
   Эдди Каспбрак плотно сжал аспиратор и, почувствовав головокружение,
  закрыл глаза.
  
  5
  
  Порка Беверли Роган
  
   Том почти что засыпал, когда зазвонил телефон. Он привстал, потянулся к
  нему, а затем