ем почувствовал, как одна грудь Беверли прижалась к его плечу,
  когда она через него взяла трубку. Он снова упал по подушку, тупо соображая,
  кто звонил по их незарегистрированному телефонному номеру в такой поздний
  час. Он слышал, как Беверли сказал "алло", и затем отключился. Он отбил
  сегодня шесть мячей в ходе игры в бейсбол, волосы у него были всклокочены.
   Затем голос Беверли, резкий и возбужденный:
   - "Чтооооо?" - врезался в ухо как сосулька, и он открыл глаза. Он
  попытался сесть, и телефонный шнур врезался ему в шею.
   - Сними с меня эту дерьмовую штуку, - сказал он, и она быстро встала и
  обошла вокруг кровати, держа телефонный провод согнутыми пальцами. Волосы у
  нее были огненно-красные и лились естественными волнами по ночной рубашке
  почти до талии. Волосы шлюхи. Ее глаза не пересекались с его лицом, и Тому
  Рогану не нравилось, что он не может прочесть ее душевное состояние. Он сел.
  У него началась головная боль. Черт, она, может быть, была и перед тем, но
  когда ты заснул, ты этого не знаешь.
   Он пошел в ванную, мочился там, похоже, часа три и затем решил, как
  только встанет, пойти в другой бар похмелиться.
   Проходя через спальню к лестнице, в белых боксерских шортах,
  развевающихся, как паруса под его большим животом, а руки были как бы
  натяжками парусов (он больше походил на громилу из дока, чем на президента и
  генерального управляющего "Беверли Фэшинз"). Том глянул через плечо и грубо
  крикнул: