Если звонит эта подстилка Лесли, скажи ей, пусть катится ко всем чертям
  и даст нам спать.
   Беверли быстро посмотрела на него, покачала головой - это не Лесли, и
  затем снова сосредоточилась на телефоне. Том почувствовал, как мышцы на его
  шее напряглись. Это выглядело, как поражение. Поражение от Миледи. Херовой
  леди. Похоже было на что-то серьезное. Возможно, Беверли нужен краткий курс,
  чтобы напомнить, кто здесь старший. Возможно. Иногда она в нем нуждалась. И
  начинала понимать, где ее место.
   Он сошел вниз через холл на кухню, рассеянно-автоматически вытаскивая из
  задницы шорты, и открыл холодильник. Там не нашлось ничего более
  алкогольного, чем синяя посудина с остатками "Томанова". Все пиво выпито.
  Даже фляжка, которую он прятал поглубже, тоже, выпита. Его глаза прошлись по
  бутылкам с крепкими напитками на стеклянной полке над кухонным баром, и он
  на мгновение представил себе, как наливает "Бим" на кубик льда. Затем он
  опять подошел к лестнице, посмотрел на циферблат старинных часов с
  маятником, висящих там, и увидел, что уже за полночь. Это не улучшило его
  настроения, которое никогда, даже в лучшие времена, не было хорошим.
   Он медленно поднимался по лестнице, сознавая, ясно сознавая, как тяжело
  работает сердце. Ка-бум, ка-туд. Ка-бум, ка-туд. Он нервничал, когда
  чувствовал, что сердце бьется не только в груди, но и в ушах и запястьях.
  Иногда, когда такое случалось, он представлял себе, что сердце - вовсе