се не
  сжимающийся и разжимающийся орган, а огромный диск в левой части груди со
  стрелкой, медленно и зловеще приближающейся к красной зоне. Ему не нравилась
  вся эта чертовня, ему не нужна была эта чертовня. Что ему нужно было - так
  это хороший ночной сон.
   Но эта тупая идиотка, на которой он был женат, все еще висела на
  телефоне.
   - Я понимаю, Майкл.., да.., да, я.., да, я знаю.., но...
   Продолжительная пауза.
   - Билл Денбро? - воскликнула она, и снова ледяная сосулька пронзила его
  ухо.
   Он стоял за дверью спальни, пока к нему не вернулось нормальное дыхание.
  Теперь оно было ка-туд, ка-туд, ка-туд: сердцебиение прекратилось. Он быстро
  вообразил себе, что стрелка медленно отступает от красного поля, и затем
  отбросил это видение. Он был мужиком, да, настоящим мужиком, а не печью с
  плохим термостатом. Он был в хорошей форме. Он был железный. И если ей снова
  надо будет напомнить об этом, он рад будет ее проучить.
   Он собрался было войти, затем передумал и постоял еще минуту, слушая, но
  не особенно вникая в то, с кем она говорит, и что говорит, только слушая
  интонацию ее голоса. И то, что он чувствовал, было старое, знакомое, тупое
  бешенство.
   Он встретил ее в чикагском баре для холостяков четыре года назад.
  Разговор был очень легкий, потому что оба они служили в "Стэндард Брэндз
  Билдинг", и у них были общие знакомые. Том работал у "Кинг и Лэндри,
  Паблик-Релейшиз", за сорок два доллара. Беверли Марш - так ее