рах, а только удивление, застав ее в таком виде.
   Эта женщина оживала лишь в кульминации своего творчества. Это, конечно,
  всегда было связано с карьерой. В такое время он видел перед собой женщину
  совершенно отличную от той, какую так хорошо знал - женщину, которой до
  лампочки его чувствительный радар страха, которая подавляла его своими
  яростными вспышками. Женщина, которая выходила по временам из стресса, была
  сильная, но легко возбудимая, бесстрашная, но непредсказуемая.
   Щеки ее пылали. Широко открытые глаза искрились, в них не осталось и
  намека на сон. Волосы потоком сбегали вниз по спине. И... О, смотрите,
  друзья и ближние! Вы только посмотрите сюда! Она вытаскивает чемодан из
  шкафа? Чемодан? О, Боже, да!
   Закажи мне комнату.., помолись за меня.
   Нет уж, ей не нужна будет комната ни в каком отеле, во всяком случае в
  обозримом будущем, потому что Беверли Роган останется здесь, дома, большое
  спасибо, и три-четыре дня будет принимать пищу стоя.
   Помолиться ей все же не мешает перед тем, как он разделается с нею.
   Она кинула чемодан в ноги кровати и пошла к бюро. Открыла верхний ящик и
  вытащила две пары джинсов и пару плисовых брюк. Бросила их в чемодан. Снова
  к бюро, с сигаретой, пускающей дым через плечо. Она схватила свитер, пару
  рубашек, одну из старых блуз, в которой идиотски выглядела, но выбросить
  отказывалась. Кто бы ей ни звонил, человек этот не принадлежал к кругу
  путешественников-аристократов.