ристократов.
   Не то чтобы его волновало, кто именно ей звонил и куда она собиралась
  ехать, все равно она никуда не поедет. Не это долбило его мозг, тупой и
  больной от недосыпа и сверх меры выпитого пива.
   Причиной была сигарета.
   Она говорила, что выбросила их. Но, выходит, надула его - доказательство
  было зажато в зубах. И так как она еще не заметила, что он стоит в дверях,
  то он позволил себе удовольствие вспомнить две ночи, которые уверили его в
  полном контроле над ней.
   - Я не хочу, чтобы ты курила рядом со мной, - сказал он ей, когда они
  приехали домой с вечеринки в Лейк Форест. Это было в октябре. - Я вынужден
  вдыхать это дерьмо на вечеринках и в офисе, но я не хочу дышать им, когда я
  с тобой. Ты знаешь, на что это похоже? Я скажу тебе правду, хотя и
  неприятную. Это все равно что есть чьи-то сопли.
   Он ждал хотя бы слабой искры протеста, но она только посмотрела на него
  робко, желая угодить. Ее голос был низким, и нежным, и послушным. - Хорошо,
  Том.
   - Брось ее тогда.
   Она бросила. Том был в хорошем настроении весь остаток ночи.
   Через несколько недель, выйдя из кинотеатра, она машинально зажгла
  сигарету в вестибюле и закурила, пока они шли к машине через автостоянку.
  Был ветренный ноябрьский вечер - ветер бил, как маньяк, в каждый квадратный
  сантиметр обнаженной поверхности кожи. Том вспомнил запах озера - такое
  бывает в холодные ночи - то был одновременно и запах рыбы, и запах какой-то
  пустоты.