пустоты. Он позволил ей курить сигарету. Он даже открыл перед ней дверцу
  машины. Он сел за руль, закрыл свою дверцу и затем сказал:
   - Бев?
   Она вытащила сигарету изо рта, повернулась к нему, вопрошая, и он
  разрядился: его тяжелая рука ударила ее по щеке - достаточно сильно, чтобы
  рука задрожала, достаточно сильно, чтобы ее голова откинулась назад. Ее
  глаза расширились от удивления и боли.., и чего-то еще. Рука потянулась к
  щеке, чтобы ощутить ее теплоту и дрожащую немоту. Она закричала:
   - Ооооо! Том!
   Он посмотрел на нее, его глаза сузились, рот улыбался небрежно. Он
  оживился, с интересом ожидая, что будет дальше, как она станет реагировать.
  Член в его брюках напрягался, но он едва ли замечал это. Это на потом. На
  сейчас урок был в самом разгаре. Он еще раз разыграл происшедшее. Ее лицо.
  Что это было за третье, едва мелькнувшее выражение? Первое удивление. Второе
  - боль. Затем ностальгия?
   Взгляд памяти.., чьей-то памяти. Только одно мгновение. Она сама вряд ли
  знала, что это было - мысль или выражение.
   Теперь - что она не сказала. Он знал это, как знал собственное имя.
   Она не сказала: "Сукин сын!"
   Не сказала: "До свидания, город настоящих мужчин".
   Не сказала: "Все, Том".
   Она только посмотрела на него ранеными, карими глазами и произнесла:
   - Зачем ты сделал это?
   Затем пыталась сказать еще что-то, но - залилась слезами.
   - Выброси ее.
   - Что? Что, Том? - Ее косметика растеклась по лицу грязными