ми. Он
  не обращал на это внимания. Ему даже нравилось видеть ее такой. Лицо было
  грязным, но в нем было что-то сексуально-возбуждающее. Сучье.
   - Сигарета. Выброси ее.
   Она поняла. И почувствовала себя виноватой.
   - Я просто забыла! - закричала она. - Это все!
   - Выброси ее, Бев, или ты получишь еще одну пощечину!
   Она открыла окно и выбросила сигарету. Затем повернулась к нему, ее лицо
  было бледное, испуганное и какое-то суровое.
   - Ты не можешь.., ты не должен бить меня. Это плохой фундамент для
  дальнейших отношений. - Она пыталась найти нужный взрослый тон, но у нее не
  получалось. Он подавил ее. Он был с ребенком в этой машине. Чувственным,
  адски возбуждающим, но ребенком.
   - Не могу и не должен - две разные вещи, девочка, - сказал он. Он едва
  сдерживал свое ликование. - И я один решаю, что будет составлять наши
  дальнейшие отношения, а что нет. Если ты можешь жить с этим, отлично. Если
  нет, ты можешь пойти пешком. Я не остановлю тебя. Я, может быть, вытолкну
  тебя в жопу, но не остановлю!
   Это свободная страна. Что еще мне сказать?
   - Ты уже, вероятно, достаточно сказал, - прошептала она, и он ударил ее
  снова, сильнее, чем в первый раз, потому что ни одна девка никогда не должна
  перечить Тому Рогану. Он бы стукнул королеву английскую, если бы она
  вздумала перечить ему.
   Щекой она ударилась о дверцу. Рука ее схватилась за ручку, а затем упала.
  Она просто забилась в угол, как кролик, одной рукой закрыв