крыв рот, глаза
  большие, влажные, испуганные. Минуту Том смотрел на нее, затем вышел из
  машины и обошел ее сзади. Он открыл ее дверцу. Он дышал черным ветренным
  ноябрьским воздухом, и до него явственно доносился запах озера.
   - Ты хочешь выйти, Бев? Я видел, как ты потянулась к ручке дверцы,
  поэтому я думаю, что ты, должно быть, хочешь выйти. О'кей. Хорошо. Я просил
  тебя что-то сделать, и ты сказала, что сделаешь. Потом ты не сделала. Так ты
  хочешь выйти? Давай. Выходи. Что за черт! Выходи. Ты хочешь выйти?
   - Нет, - прошептала она.
   - Что? Мне не слышно.
   - Нет, я не хочу выйти, - сказала она немного громче.
   - У тебя что, эмфизема от этих сигарет? Если ты не можешь говорить, я дам
  тебе мегафон, черт возьми. Это твой последний шанс, Беверли. Скажи громко,
  чтобы я мог слышать тебя, ты хочешь выйти из этой машины или ты хочешь
  вернуться со мной?
   - Хочу вернуться с тобой, - сказала она, и схватилась руками за рубашку,
  как маленькая девочка. Она не смотрела на него. Слезы скользили по ее щекам.
   - Ладно, - сказал он. - Прекрасно. Но сначала ты скажешь это мне, Бев. Ты
  скажешь: "Я не буду курить в твоем присутствии, Том".
   Теперь она смотрела на него, глаза у нее были раненые, молящие,
  непонятные. "Ты можешь меня заставить сделать это" говорили ее глаза, - но,
  пожалуйста, не надо. Не надо, я люблю тебя, может это кончиться?
   Нет - не могло.
   - Скажи это.
   - Не буду курить в твоем присутствии. Том.
   - Хорошо.