шоу не как возможность отколоться от "Делиа Фэшнз",
  открыть свое дело и перестроить свою жизнь и даже судьбу. Будь это так, у
  нее все сложилось бы наилучшим образом. Но она была слишком талантлива,
  чтобы удовлетвориться этим. Она рассматривала эти шоу как своего рода
  суперэкзамен, на котором ее оценивают строгие учителя. В этих случаях перед
  ней возникало некое существо без лица. И называлось это безликое существо -
  власть.
   И сейчас лицо ее с широко раскрытыми глазами выражало такую нервозность.
  И не только лицо. Вокруг нее была как бы видимая глазу-аура, излучавшая
  высокое напряжение, и это внезапно сделало ее еще более привлекательной и
  более опасной, чем она казалась ему годами. Он испугался, потому что та Она,
  какую он сейчас видел, была существенной частью той, какая соответствовала
  бы его желанию, той, какую он делал.
   Беверли выглядела шокированной и испуганной. Но при этом - бешенно
  возбужденной. Ее щеки пылали горячечным румянцем, лоб блестел, а под нижними
  веками обозначились белые дорожки, которые выглядели как вторая пара глаз.
   И изо рта все еще торчала сигарета, теперь слегка под углом, вылитый
  Рузвельт, черт возьми! Сигарета! Вид ее вызывал тупую ярость, снова
  захлестнувшую его зеленой волной. Смутно, где-то на задворках мозга, он
  вспомнил, как она сказала ему однажды ночью из темноты, сказала бесцветным,
  равнодушным голосом:"Д один прекрасный день ты просто зайдешь слишком далеко
  и это будет