ла прекратить, как
  бывало раньше. Хуже того - она не плакала, как обычно. Слышно было только
  щелканье ремня и их дыхание, его - тяжелое и хриплое, ее - учащенное и
  легкое.
   Она задела за кровать и за туалетный столик у кровати. Ее плечи были
  красными от ударов ремня. Волосы растекались огнем. Он тяжело двигался за
  ней, медлительный, но огромный - он играл в сквош, пока не повредил себе
  Ахиллесово сухожилие два года назад, и с тех пор, без контроля, сильно
  прибавил в весе, но мускулатура осталась прежней - прочные снасти в тучном
  теле. Все-таки он был немного встревожен своим дыханием.
   Она потянулась к туалетному столику - он подумал, она спрячется за него
  или, быть может, попытается уползти под него. Вместо этого она взяла..,
  повернулась.., и вдруг воздух наполнился летящими снарядами. Она бросала в
  него косметику. Бутылка "Шантильи" ударила его между сосками, упала ему на
  ноги, разбилась. Он утопал в запахе духов.
   - Кончай! - взревел он. - Кончай, сука!
   Но она не прекратила - ее руки парили над туалетным столиком,
  заставленным разными стекляшками, хватая все, что ни попадя и бросая это и
  него. Он дотронулся до своей груди, куда его ударила бутылочка "Шантильи",
  не в состоянии поверить, что она посмела поднять на него руку, хотя разные
  предметы продолжали летать вокруг. Стеклянная пробка бутылки порезала его.
  Это был даже не порез, а чуть больше, чем треугольная царапина, но была Ли в
  комнате некая