убью тебя.
   И вдруг - может потому, что лицо ее выражало явное отвращение, презрение
  к нему, может, потому что она назвала его лохань с кишками, или потому, что
  грудь ее мятежно поднималась и опускалась - его охватил страх. Это была не
  почка, не цветок, а целый - черт возьми - САД страха - ужасный страх, что
  его ЗДЕСЬ нет.
   Том Роган рванулся к жене, на этот раз без вопля. Он подошел тихо, как
  торпеда, прорезающая воду. Теперь он намеревался не просто бить и подчинять
  ее, а сделать с ней то, чем она так опрометчиво угрожала ему.
   Он думал, что она убежит. Возможно к ванной. Или к лестнице. Вместо этого
  она стояла, не двигаясь с места. Ее бедро ударялось о стену, когда она легла
  на туалетный столик, и стала толкать его вперед, на него, сломав до
  основания два ногтя, поскольку потные ладони сделались скользкими.
   На какое-то мгновение туалетный столик пошатнулся, затем она снова
  подалась вперед. Столик завальсировал на одной ножке, зеркало ухватило свет
  и отразило короткую плавающую тень аквариума на потолке, затем он закачался
  вперед-назад. Край его ударил Тома по бедрам и он свалился. Раздался
  мелодичный перезвон бутылочек, они опрокинулись и разбились. Он видел, как
  зеркало падает на пол слева от него, поднес руку к глазам, чтобы защитить их
  и выпустил ремень. Стекло рассыпалось по полу. Он почувствовал режущую боль,
  показалась кровь.
   Теперь она плакала, ее дыхание перешло в высокие рыдания. Сколько раз она
  представляла