когда не торопишься к выпивке, или знакомству, или вечеринке,
  поскольку уверен, что все это будет, если ты захочешь. Ты говоришь медленно
  отчасти потому, что так, растягивая слова, говорят в штате Мэн, в основном -
  это твоя собственная манера. Ты - первый человек там, из тех, кого я
  встретила, кто осмеливался говорить медленно. Я должна была успокоиться и
  слушать. Я увидела в тебе, Билл, того, кто никогда не бежит по полосе,
  потому что знает - она и так его доставит. Ты казался нетронутым ни
  депрессией, ни истерией. Ты не арендовал "Ролле" и мог ездить по Родео со
  своими престижными номерными знаками, пристегнутыми к машине взятой напрокат
  у какого-нибудь паршивенького агентства. У тебя не было агента по печати,
  дающего материал в "Барьере" или "Голливудский репортер"... - Я знаю, ты
  всегда оказывался там, когда был мне нужен. Может быть, ты спас меня от
  принятия нехорошей пилюли на фоне огромного количества наркотиков... Я знаю,
  что с тех пор ты был там. И я была там для тебя. Нам хорошо в постели. Для
  меня это много. Но нам хорошо и без постели, и это кажется важнее. Я
  чувствую, что могла бы состариться с тобой и все равно быть в соку. Я знаю,
  что ты пьешь слишком много пива и недостаточно занимаешься спортом; я знаю,
  что иногда ночами тебе снятся плохие сны...
   Он вздрогнул, потрясенный до глубины души. Почти испуганный.
   - Мне никогда не снятся сны.
   Она улыбнулась. - Так ты говоришь репортерам, когда