- Боже правый, Билл! - Я думаю, ты удивляешься, почему я никогда не
  говорил тебе этого. По правде сказать, я и сам удивляюсь. Мы женаты
  одиннадцать лет, и до сегодняшнего дня ты и ведать не ведала, что случилось
  с Джорджем. Я знаю обо всей твоей семье - даже о твоих дядях и тетях. Я
  знаю, что дед твой умер в гараже, разрезав себя пилой, когда был пьян. Я
  знаю такие вещи, потому что женатые люди, как бы ни были они заняты, узнают
  друг о друге почти все. И даже если им надоедает и они перестают слушать,
  они все равно впитывают это - осмотически. Ты думаешь, я неправ?
   - Нет, не думаю - слабо сказала она.
   - А мы ведь всегда могли говорить друг с другом, правду? Я имею в виду,
  что никто из нас не уставал, никому не надоедало, не было нужды впитывать
  осмотически, правда?
   - Да, - сказала она, - до сегодняшнего дня и я так думала.
   - Послушай, Одра. Ты знаешь все, что случилось со мной за последние
  одиннадцать лет моей жизни. Каждое дело, каждую идею, каждую неприятность,
  каждого приятеля, каждого парня, который сделал мне что-то плохое или
  пытался сделать. Ты знаешь, я спал с Сюзан Браун. Ты знаешь, что иногда я
  делаюсь сентиментальным, когда выпью, и слишком громко проигрываю записи.
   - Особенно "Благодарного покойника", - сказала она, и он рассмеялся.
   На этот раз она засмеялась в ответ.
   - Ты знаешь самое важное - вещи, на которые я надеюсь.
   - Да. Думаю, что знаю. Но это... - она замолчала, покачала