ила за тем, как
  девушка водила по линиям на его ладони своим великолепно накрашенным ногтем
  - как глупо это было, в миражном киномире, в этой киношной субкультуре, где
  мужчины так же запросто, обыденно похлопывают женские попки, как нью-йоркцы
  трогают свои щеки! Но в исследовании гадалки было что-то интимное,
  затянувшееся.
   Тогда на ладонях Билла не было никаких маленьких белых шрамов.
   Она наблюдала за этой шарадой глазами ревнивой возлюбленной, и она
  доверяла этому воспоминанию. Доверяла ФАКТУ.
   И сейчас сказала это Биллу.
   Он кивнул. - Ты права. Их тогда не было. И хотя я не могу поклясться в
  этом, думаю, их не было и прошлой ночью, в "Плоу и Барроу". Мы стали
  меряться руками на пиво и, я думаю, я бы заметил.
   Он усмехнулся. Усмешка была сухой, лишенной юмора, испуганной.
   - Я думаю, они вернулись, когда позвонил Майкл Хэнлон. Вот что я думаю.
   - Билл, это невозможно. - Она потянулась за сигаретами.
   Билл смотрел на свои руки. - Стэн сделал это, - сказал он. - Разрезал
  ладони осколком бутылки из-под "Кока-колы". Теперь я отчетливо вспоминаю
  это. - Он посмотрел на Одру, и глаза его за очками выглядели больными,
  непонимающими.
   - Я помню, как этот кусок стекла мерцал на солнце. Он был от новой
  бутылки, прозрачный. Раньше бутылки "Кока-колы" были зелеными, ты помнишь?
   - Она покачала головой, но он не видел. Он все еще изучал свои ладони. -
  Я помню, что Стэн резал свои руки последним, притворяясь,