но, когца меня вызывали, и
  особенно , если я действительно знал ответ и хотел ответить. После смерти
  Джорджа пошло намного хуже. Потом, где-то в возрасте четырнадцати-пятнадцати
  лет, стало улучшаться. Я поехал в Чеврус Хай в Портленде, и там был классный
  логопед, миссис Томас. Она научила меня некоторым уловкам. Наподобие того,
  чтобы думать о втором имени непосредственно перед тем, как говоришь:
  "Привет, я Билл Денбро". Я брал уроки французского, и она научила меня
  переключаться на французский, если я застреваю на слове. Если ты чувствуешь
  себя, как самая большая жопа в мире, снова и снова произнося "кккк", как
  заезженная запись, переключайся на французский, и снова сорвется с твоего
  языка. И как только ты сказал это по-французски можешь возвращаться к
  английскому и сказать "эта книга" без всяких проблем. И если ты спотыкаешься
  на словах, начинающихся с "с", можно шепелявить. Никакого заикания. Все это
  помогало, но главным образом надо было забыть Дерри и все, что случилось
  там. И это произошло. Когда мы жили в Портленде и я собирался в Чеврус. Я не
  сразу все забыл, но оглядываясь назад, сказал бы, что это случилось через
  замечательно короткий промежуток времени. Месяца через четыре, не более, мое
  заикание и мои воспоминания стерлись одновременно. Кто-то вымыл доску, и все
  старые уравнения исчезли.
   Он выпил остатки сока. - Когда я заикнулся на слове "спросить" несколько
  секунд назад, это было впервые за двадцать один год.