Он посмотрел на нее.
   - Сначала шрамы, потом заиккание. Ты сслышишь?
   - Ты делаешь это намеренно! - сказала она, сильно испугавшись.
   - Нет. Я думаю, человека в этом убедить нельзя, но это так.
   Заикание смешит.
   Одра. Страшно. На одном уровне ты даже не сознаешь, как это происходит.
  Просто... Что-то еще ты слышишь в своей голове. Как будто часть твоего мозга
  на минуту опережает остальной.
   Он встал и беспокойно обошел комнату. Он выглядел усталым, и она с
  тревогой подумала, как упорно он работал почти тринадцать последних лет, как
  будто талант можно измерить неистовством, почти что безостановочностью
  работы. Мысль, которая пришла ей в голову, была тревожной, и она попыталась
  отогнать ее, но напрасно.
   Предположим, что Биллу звонил не Ральф Фостер, приглашающий его в "Плау и
  Бэрроу" на хандрестлинг или трик-трак на часок, и не Фредди Файерстоун,
  продюсер "Комнаты на чердаке" по какому-нибудь вопросу?
   Но тогда напрашивалась мысль, что все это дело "Дерри-Майкл Хэнлон" было
  ничем иным, как галлюцинацией. Галлюцинацией, вызванной начинающимся нервным
  расстройством.
   Но шрамы.
   Одра - как ты объяснишь эти шрамы?
   Он прав. Их не было, а сейчас они есть. Это правда, и ты знаешь ее.
   - Расскажи мне остальное, - сказала она. - Кто убил твоего брата Джорджа?
  Что ты и эти другие дети сделали? Что вы обещали?
   Он подошел к ней, встал перед ней на колени, как старомодный поклонник с
  просьбой о руке и сердце и взял ее руки.