. И в то же время я продолжал свою жизнь. На одном
  уровне моего разума я жил и живу с невероятными, гротескными, ужасными
  видениями; на другом - продолжаю жить земной жизнью библиотекаря маленького
  городка. Я складываю книги на полки, я составляю библиотечные карточки для
  новых читателей, я убираю аппарат для чтения микрофильмов, который небрежные
  читатели иногда оставляют включенным; я щучу с Кэрол Даннер, говорю, как бы
  мне хотелось пойти с ней в постель, и она отшучивается - как бы ей хотелось
  пойти в постель со мной, и оба мы заем, что на самом деле она шутит, а я
  нет, так же как оба мы знаем, что она не останется надолго в таком маленьком
  городишке, как Дерри, а я буду здесь до самой смерти - брошюровать
  разорванные страницы в "Бизнес Уик", сидеть на ежемесячных собраниях,
  посвященных комплектованию библиотеки, с трубкой в одной руке и пачкой
  "Библиотечных журналов" в другой.., и просыпаться посреди ночи и сдерживать
  крик, прижав кулаки ко рту.
   Готические условности тут не причем. Мои волосы не побелели. Я не хожу во
  сне. Я не отпускаю таинственных комментариев, не ношу дощечку для
  спиритических сеансов в кармане своей спортивной куртки. Разве что смеяться
  стал больше, и вероятно смех мой кажется людям чересчур пронзительным,
  пронизывающим, неестественным, потому что иногда они странно смотрят на
  меня, когда я смеюсь.
   Часть меня - часть, которую Билл называл "голосом Черепахи" - говорит
  мне,