как он и
  предполагал, ужасны. Я прочитал историю Буддингера, переписал все сноски и
  пошел по их следам. Это удовлетворяло больше, но сноски - вещь особая: они
  как тропинки, извивающиеся по дикой нетронутой местности. Они раздваиваются,
  затем опять раздваиваются, и в какой-то точке вы можете повернуть не туда, и
  это приведет вас либо к смертельному исходу, либо в болотную трясину. "Если
  вы находите сноску, - сказал однажды группе, в которой я учился, крупный
  специалист в области библиотековедения - наступите ей на голову и убейте ее,
  до того как она сможет плодоносить".
   Они плодоносили, размножались; иногда размножение - хорошая вещь, не
  чаще, я думаю, нет. Сноски в сжатой "Истории старого Дерри" (Ороно: издание
  университета штата Мэн, 1950) проходят через сотни забытых книг и пыльных
  докторских диссертаций в области истории и фольклора, через статьи в
  исчезнувших журналах и среди ворохов городских судебных хроник и надгробных
  плит.
   Мои разговоры с Сэнди Иве были интереснее. Его источники пересекались
  время от времени с Буддингеровскими, но этим сходство ограничивалось. Иве
  провел большую часть своей жизни, собирая устные предания. Иве написал цикл
  статей о Дерри в течение 1963-66 годов. Большинство старожилов, с которыми
  он тогда говорил, умерли к тому времени, когда я начал свое исследование, но
  у них были сыновья, дочери, племянники, двоюродные братья и сестры. Одна из
  величайших истин в мире гласит: на каждого умершего