Вода шумела, но я не думал об этом, я хотел выйти по делам, и как
  только звук воды стал умирать, я услышал там свою дочь. Я услышал Бетти -
  где-то там внизу, в этих чертовых трубах. Смеющуюся. Она была где-то там, в
  темноте, и смеялась. Если чуток прислушаться, она скорее кричала. Или то и
  другое. Крик и смех там, внизу, в трубах. Первый и единственный раз я слышал
  нечто подобное. Может быть, мне это послышалось... Но.., не думаю.
   Он посмотрел на меня, а я на него. Свет, падающий на него через грязные
  стекла окон, делал его лицо старше, делал его похожим на древнего Мафусаила.
  Я помню, как холодно мне было в эту минуту, как холодно.
   - Вы думаете, я рассказываю небылицы? - спросил меня старик, которому
  было где-то около сорока пяти лет в 1957 году, старик, которому Бог дал
  единственную дочь по имени Бетти Рипсом. Бетти нашли на Аутер Джексон-стрит
  сразу после Рождества, замерзшую, с выпотрошенными внутренностями.
   - Нет, - сказал я, - я не думаю, что вы рассказываете небылицы мистер
  Рипсом.
   - И вы тоже говорите правду, - сказал он с каким-то удивлением. - Я читаю
  это на вашем лице.
   Я думаю, он намеревался рассказать мне еще что-то, но за нами резко
  задребезжал звонок, - машина подъехала к питающему рукаву, и включились
  насосы. Когда зазвенел звонок, мы оба подпрыгнули, и я вскрикнул. Рипсом
  вскочил на ноги и подбежал к машине, вытирая на ходу руки. Когда вернулся,
  то посмотрел на меня как на назойливого незнакомца,