рядке.
   - Вы выглядели (мертвым) похуже погоды.
   - Я вспоминал минувшие дни, - говорит он. - Я только сегодня осознал, что
  это такое - старое, былое, во всяком случае, что касается меня.
   Еще вызовы.
   - Извините меня, стюардесса! - зовет кто-то нервно.
   - Ну хорошо, если вы абсолютно уверены, что с вами все в порядке...
   - Я думал о запруде, которую строил со своими друзьями, - говорит Бен
  Хэнском. - Я полагаю, первыми друзьями в моей жизни. Они строили запруду,
  когда я... - Он останавливается, испуганно смотрит, потом смеется. Это
  искренний, почти беззаботный смех ребенка, и он звучит несколько странно в
  трясущемся, качающемся самолете. - , когда я заглянул к ним. Именно это я и
  сделал. Во всяком случае, они совершенно запутались с этой запрудой. Я это
  помню.
   - Стюардесса!
   - Извините, сэр, я должна приступить к своим обязанностям - Ну, конечно,
  идите.
   Она уходит, скорее счастливая, что больше не видит этот мертвый, почти
  гипнотический взгляд.
   Бен Хэнском поворачивает голову к окну и смотрит в него. Молнии пронзают
  огромные грозовые тучи милях в девяти от правого борта. В заикающихся
  вспышках света облака кажутся огромными прозрачными мозгами, наполненными
  дурными мыслями.
   Он ощупывает кармашек жилета, но серебряных долларов нет. Ушли из его
  кармана в карман Рикки Ли. Вдруг захотелось хоть один из них подержать в
  руках. Конечно, можно было бы пойти в любой банк - разумеется, не в этом
  трясущемся