ть каждый день делать
  перманент и все равно оставались парой самодовольных говняшек.
   "Беверли куда лучше.., и намного симпатичнее", - думал он, хотя ни за что
  на свете не осмелился бы сказать ей это. Но все-таки иногда, в середине
  зимы, когда свет снаружи казался бледно-желтым, как кошка, свернувшаяся на(
  диване, и миссис Дуглас зацикливалась на математике (как не запутаться в
  делении десятичных чисел или как найти общие знаменатели, чтобы их сложить),
  или зачитывала задачи из "Блестящих мостов", или рассказывала об оловянных
  приисках в Парагвае, в такие дни, когда казалось, что школа никогда не
  кончится и это даже не имело значения, таким отдаленным казался окружающий
  мир снаружи... В такие дни Бен смотрел на Бев сбоку, любуясь ее лицом и
  ощущая в сердце и отчаянную боль, и теплоту в одно и то же время. Он увлекся
  ею или даже влюбился в нее, вот почему он всегда думал о Беверли, когда
  "Пингвины" выступали по радио с песней "Земной Ангел", - "Любимая моя. Люблю
  тебя всегда"... Да, это было глупо, конечно, сентиментально, но это было
  так, и, конечно же, он никогда никому об этом не скажет. Толстым парням, так
  он полагал, можно любить красивых девушек только про себя. Расскажи он
  кому-нибудь о своих чувствах (хотя ему некому было рассказывать), этот
  человек скорее всего смеялся бы над ним до сердечного приступа. А если бы он
  когда-нибудь рассказал Беверли об этом, она бы или посмеялась про себя (что
  плохо), или распустила