кость, потому что если Генри действительно
  останется, он, Бен, будет частично в ответе за это.., и Генри это знал.
   Во время заключительных экзаменов года, неделю тому назад, миссис Дуглас
  рассадила их наугад, вытаскивая их имена, написанные на бумажках, из шапки
  на своем столе. Бену выпало сидеть рядом с Генри Бауэрсом в последнем ряду.
  Как всегда, Бен посидел с умным видом над своей работой, а затем склонился
  над ней, чувствуя приятное прикосновение живота к парте и в поисках
  вдохновения грызя временами свой карандаш "Бе-Боп".
   Приблизительно в середине экзамена во вторник - это был экзамен по
  математике - до Бена через проход донесся шепот. Едва слышный, почти
  неуловимый, напоминавший шепот пленного, приготовившегося бежать из тюрьмы:
  "Дай списать".
   Бен посмотрел налево прямо в черные бешеные глаза Генри Бауэрса. Генри
  был здоровенным парнем даже для своих двенадцати лет. Под его брюками и
  рубашкой чувствовались бугры мышц. У его отца, которого многие считали
  сумасшедшим, был небольшой участок земли в конце Канзас-стрит, рядом с
  городской линией Ньюпорт, и Генри проводил как минимум тридцать часов в
  неделю, работая мотыгой, сажая, копая, убирая камни, рубя дрова, собирая
  плоды, если было что собирать.
   Волосы его были коротко острижены под машинку, так что выдавалась белизна
  скальпа, и выглядели весьма грозно. Впереди он навощил их из тюбика, который
  всегда носил в заднем кармане джинсов, так что они