ало ему, Бену. Он чувствовал себя высоким, как
  водонапорная башня, и широким, как весь город.
   Кто-то ударил его - ударил сильно. Приятные мысли о предстоящем лете
  улетучились из головы Бена, когда он пытался удержать равновесие на краю
  каменных ступеней. Он вовремя ухватился за железный поручень.
   - Убирайся с дороги, лохань с кишками, - это был Виктор Крисс. Волосы у
  него были зачесаны назад в стиле "помпадур" и блестели от бриолина. Он пошел
  по лестнице к выходу, с руками в карманах джинсов, подковки на его саперных
  ботинках цокали.
   Бен, с бьющимся от испуга сердцем, видел, что Белч Хаггинс стоит через
  дорогу с начатой сигаретой в руке. Белч протянул Виктору сигарету, тот
  сделал затяжку, вернул сигарету Белчу и указал в ту сторону, где сейчас
  стоял Бен, наполовину спустившийся с лестницы. Виктор сказал что-то, и они
  разошлись. Лицо Бена покрылось краской. Всегда они доставали его. Такова уж,
  видно, была его судьба или что-то еще.
   - Тебе так нравится это место, что ты собираешься простоять здесь весь
  день? - спросил голос у его локтя.
   Бен обернулся и покраснел еще больше. Это была Беверли Марш. Ее
  каштановые волосы рассыпались по плечам, серо-зеленые глаза были прекрасны.
  Свитер, с засученными до локтя рукавами, был потерт у шеи и такой же
  мешковатый, как свитер Бена. Слишком мешковатый, чтобы сказать, носит ли она
  что-нибудь на груди, но Бену было плевать; любовь до половой зрелости
  приходит