одь
  наверняка поразил бы его насмерть за такую, пусть даже секундную грубость и
  неблагодарность). И, возможно, какая-то еще более смутная часть его -
  отдаленный Тибет глубинных мыслей Бена - подозревала, что со стороны матери
  в этой постоянной подкормке есть какая-то корысть. Была ли это просто
  любовь? Могло это быть что-либо еще? Наверняка нет. Но.., он задавал себе
  вопросы. По существу, она не знала, что у него нет друзей. Отсутствие этого
  знания заставляло его не доверять ей, делало его неуверенным в том, какая
  реакция будет на его рассказ о том, что случилось с ним в январе. Если
  что-либо случилось. Может быть, приходить в шесть и оставаться дома было не
  так уж плохо. Он мог читать, смотреть телевизор (есть), что-то строить из
  бревен и конструктора. Но необходимость оставаться дома весь день была бы
  очень нежелательной... И если бы он рассказал ей, что он видел - или думал,
  что видел, - в январе, она бы наверняка заставила его сделать это.
   Поэтому по многим причинам Бен увильнул от рассказа.
   - Нет, мама, - сказал он. - Только мистер Маккиббон рылся в чужих
  отходах.
   Это заставило ее засмеяться - она не любила мистера Маккиббона, который
  был республиканцем, а также "кристером", и ее смех закрыл тему. В эту ночь
  Бен доли) не спал, но никакие мысли о том, что его бросили на произвол
  судьбы, сиротой в этом жестоком мире, его не беспокоили. Он чувствовал себя
  любимым и защищенным, когда лежал в постели,